КАПЛАН Анатолий Львович

Пост обновлен янв. 3

Имя Анатолия Львовича Каплана — крупного мастера советской графики, широкую известность приобрело в 60-70-е годы. Тогда его произведения можно было увидеть на многих художественных выставках в Ленинграде, Москве и других городах тогда еще Советского Союза. Широкое признание встретило творчество Каплана и за границей. Повсюду, где демонстрировались его произведения, и в соцстранах (ГДР, Чехословакии), и на Западе (в Италии и Франции, Австрии и Англии, Канаде и США) критика писала о них в приподнятых тонах. Работы Каплана покупали крупнейшие музеи Европы и Америки.

В 1965 г. Анатолий Каплан был удостоен серебряной медали на Международной выставке искусства книги в Лейпциге, а в следующем году ему присудили почетные награды на венецианской "Биеннале" и на 2-й Международной выставке прикладной графики в Брно.

Чем же обязан этот художник столь исключительным признанием? Почти вся творческая жизнь художника связана с Санкт-Петербургом, тогда Ленинградом, где он жил и работал почти полвека. Но родился он не здесь, и не здесь протекали его детские и юношеские годы.


Каплан — уроженец западной окраины царской России. Его родные места — тот некогда горемычный край, который был очерчен недоброй памяти "чертой оседлости". Край, где в условиях бесправия, в отчаянной нищете влачила жалкое существование еврейская беднота, загнанная в местечки, в которых, по меткому слову одного из историков еврейской литературы, "коза считалась уже достатком, лоток с грошовым товаром — средством к существованию, а собственный убогий домишко и корова — целым состоянием". Край, который при всем том дал искусству нового времени немало громких имен — Шагала и Сутина, Липшица и Цадкина, Лисицкого и Штеренберга.

Анатолий Каплан — это уже следующее после них поколение. Он родился 28 декабря 1902 г. в белорусском городке Рогачеве, близ Гомеля тогдашней Могилевской губернии. Тогда это был заштатный уездный городишко, где, согласно энциклопедии конца XIX века, насчитывалось "жителей 9103, из них евреев около 6000, еврейских синагог и молитвенных домов 8".

И стоило в этом городишке уйти чуть подальше от центральной части — в путаницу беспорядочно разбросанных переулков, как человек сразу же попадал в другой мир, где по ухабам лениво громыхала бочка водовоза, пощипывая чахлую траву, бродили козы и рылись в пыли куры. Здесь рядом с домами зажиточных горожан, крытыми железом, украшенными резными наличниками и карнизами, теснились неприглядные жилища бедноты — дома-ульи с диковинными нагромождениями пристроек, надстроек, крылечек, а то и вовсе нищенские халупы, готовые повалиться наземь от ветхости. Убогие задворки, сараи и огороды, жалкие лавчонки и грязные шинки, хибарки ремесленников: сапожника с болтающимся над дверью жестяным сапогом, "портняжное заведение" с намалеванным на вывеске франтом в котелке и при тросточке. Старинное кладбище, заросшее высокой травой. Шумный базар, где едва ли не больше продавцов, чем покупателей. Железнодорожная станция, подле которой за каждого приезжего до хрипоты, чуть ли не до драки спорит орава извозчиков. Пристань, на ней штабеля досок с лесопилки. Ветлы, склонившиеся над спокойным, широко разливающимся Днепром...


В юности, когда человек особо восприимчив к впечатлениям окружающего мира (а натуры художественно одаренные восприимчивы втройне) пережитое остается в душе надолго, часто на всю жизнь. Чтобы узнать, каким было детство Танхума Каплана, достаточно прочесть жизнеописание любого из героев Шолом-Алейхема — или посмотреть литографии самого Каплана. Впечатления далеких детских лет воскрешены в них с неотразимой силой убедительности.

Как это обычно случается, у мальчика рано пробудились художественные способности. Первые робкие рисунки делались карандашом. Потом удалось раздобыть акварельные краски, и несколько попавшихся под руку цветных открыток были тщательно скопированы в сильно увеличенном размере. Со временем оказалось, что из подобных занятий можно даже извлекать материальную пользу: юный Каплан и его друг Самуил Галкин (впоследствии известный еврейский поэт) принялись делать вывески для рогачевских сапожников, причем Галкин тогда рисовал сапоги и ботинки, а Каплан делал надписи.

Юные годы пришлись на революцию. Началось, как тогда казалось, строительство новой жизни. Каждому мало-мальски грамотному человеку тогда находилось применение, и шестнадцатилетний Каплан, сам еще почти ничего не умея, не успев получить среднее образование, стал работать учителем рисования в рогачевских школах.

Каплан Анатолий Львович 1967, иллюстрация к "Стемпеню"